Златоуст

Подборка стихотворений

Поэзия
янв. 7, 2024 - 18:16
 0  175

Фрагменты. Кали-графия

1
Я сяду за Петрухой на коня.
Он станет всадник имени меня.
Не бледный, ни какой-нибудь такой.
Он будет только мой.
Мой золотой.
Не знаю про Петра, а я мужик.
Я возвращаю слово в мой язык.

2
Округ небес летали корабли.
С них падал снег, в него меня несли.
Доволокли зачем-то до Коньково.
Я восемь лет не видел брата Вову.
Брат затаился меж Уральских гор.
Уральский парень + уральский вор.
А там кузЮки нежностей не имут:
оне суровы. Хули скажешь - климат.
Там вырастают из камней гробы,
как маки героической борьбы.

3
Мне кажется порою, что солдаты
с накрытых не доевшие полян
возьмут с собой сапёрные лопаты
и откопают Крым для Руссиян.
Устанут.
Недовольные собою,
оне с устатку закопают Трою.
Не пропадут без лапотков, без платьев -
Язык их мать, а мать один для братьев.

4
- Ну, ху а йу? – я воспросил у друга.
Мне друг ответил.
- Друже, Кали-Юга.
- О, не печалуйся, мой друг,
Давай про женщин...
Мой друг ответил:
- Кали-дженерейшен.


Т.К.

Но ты собой не обогреешь неба.
Гореть звездой – потайная измена.
В Париже снег – очередная небыль,
Но на бульварах по колено Сена.

Но я давно не поднимаю веки –
Не одолеть и бездны между ребер.
Я жил Парижем в том, двадцатом веке,
А в нынешнем  живу, пока не помер.

Живу, пока земное не отринул.
Я твой огонь небесный отражаю.
Я вынес груз стихов и кокаина –
Зеркальный столик с патиной по краю.

Я тот, прошедший, в прошлом веке умер,
А в этом, вероятно, не родился.
Небесная тревога – нежный зуммер –
Упал метеорит – и я разбился.

Но ты мои нанизывай осколки…
Я мозаичен, правда, мозаичен.
И если вдруг уколешься иголкой –
Знай, это я, - в мельчайшем из обличий.

И тщетно врачевание укола…
Сорвешь обои, переставишь мебель.
Все холод, милая, вокруг небесный холод,
И все горят огни в холодном небе.


Г.С.

В дому из остановленного дыма мы жили. Было. 
Ты белая и восемь самураев из дельты Нила. 
От белых дней мы белым
               резали мечом свои косицы. 
А дом наш каплями стекал и был как птица.
Столицей неба и земли. Где только зимы. 
Где афродемоны и русосерафимы 
сидели, каждый на своей пехотной мине. 
Их бирюзовые глаза горели синим.
Они не знали красоты и прочей меры.
И то, над чем носился дух, дышало серой. 
И золотые буквы проступали
на кружевной от кружева печали.
Про:
хули вы, да, хули вы не выли,
когда я был ногами вдалеке.
Смывал рекой с руки
проклятья родовые,
и голову топил в Москва-реке.


Т.Ч.

Вот я стою, по горло полный водкой. 
Встал на носки, качнулся и затих.
Я — женские тела плывут, как лодки. 
Я — сам слегка заглядываю в них.

Я — переживший многия уроны, 
Зачем лукавить, так оно и есть.
Я — голуби летят над нашей зоной. 
Я — дервиши, танцующие месть.

Смотрю на всё изрядно изумлённо: 
К чему в твоей руке моя рука?
Мы голуби, летим над нашей зоной 
Несносные, как песня моряка.

Я — всё равно какому богу веришь.
Я не банзай, я даже не акме.
Я всё равно что... христианский дервиш. 
Я босиком танцую по зиме.

От глаз к плечам я не вожу рукою. 
Мой аналой как будто бы везде.
Я не в тебе. Я точно не с тобою,
Я дервиш, я танцую по воде.


Героический эпос

1

Гранатомётчик Йохан Штирлиц — 
Он и горнист, и барабанщик,
Он по полдня сидит на мачте, 
Спускаясь, только чтоб напиться.

Ему кричат: «Напился, блядь, —
                             и не блевать!»

Вокруг него одни квадраты —
В квадратах воздух и добавки, 
— Жрецы, гетеры, адвокаты, 
Медведь в тайге, козёл на травке.

Гранаты туго входят в пушку. 
Гранатомётчик Штирлиц Йохан, 
С прицелом совмещая око, 
Наводит дуло на кукушку.

— Ты сколько насчитала, блядь? — 
                             Пересчитать!

Он джигу исполнял на флейте, 
Хотя и был слегка контуженным. 
Его мундиры в позументе,
А шея под брабантским кружевом.

Открыл секрет продленья жизни 
Гранатомётчик Штирлиц Йохан. 
Ему, конечно, выйдет боком — 
Придётся жить при коммунизме.

— Ошибся в вычисленьях, блядь,
              когда просил пересчитать.

Его в пыли потом пинали, 
Признали пятою колонною.
Его в дорогу закатали
Под Костромою? Под Коломною?

За что? Не знаю, хоть убейте. 
За вздорную игру на флейте?


2

Он едет по просёлочной дороге, 
Дымит кубинской чёрною сигарой. 
Колёса едут, каблуки и ноги
Идут через Поволжье в Ниагару.

А остального будто бы и нету,
Всё то, что выше, то не для пространства. 
Скелет, к его пришпиленный берету, — 
Единый знак любви и декаданса.

Простой гранатомётчик Йохан Штирлиц 
Ещё не знает ценности отрезков,
Глотает без икоты крылья мельниц, 
Быки мостов, прель-прелесть перелесков.

Он одинок, он проливает семя, 
Трава ложится от тяжёлых капель. 
А что ему? Что может, то и сеет. 
Его румянец красит крылья цапель.

Здоровый, юный, не бомбивший мира — 
его потом напишут на иконах, —
Идёт гранатомётчик Йохан Штирлиц, 
Весёлый родственник печального Харона.


3

Пятый день, пятничка. Пахнет римской Пасхою, 
Лихом и дьяконом, светом в ординаторской. 
Пятничка, пятый день. Запахи сбываются. 
Мальчики падают и не расшибаются.

Крестиком пластыри — пастыри и зодчие, 
Метки квадратиком — всеx в гранатомётчики. 
Круглою меткою скрыто пол-Империи,
Это мы в атласе расстоянье мерили.

День пятый, пятничка.
                    Грязный след от пластыря...
Чем различаются зодчие и пастыри? 
Пятница, пятое. Копья, колья, колики. 
Гранатомётчики — значит алкоголики.

Пятое, пятница. Пахнет Пасхой римскою, 
Красною краскою, пленом, обелисками. 
Бомбы останутся у гранатомётчиков. 
Пастырям — зодчие, зодчим — пулемётчики.


* * *

Крест хранит от пули,
кипа — от божьей длани.
К коням ямщик угрюмый привязывает сани. 
Подальше по пороше, подальше от параши, 
Не греет волос волчий — согреюсь на Параше.

Прасковья, Прасковея — всё буквы синей ночи. 
На супостата-змея
Сент-Джордж копьишко точит.
Стратегия у Жоры — животное замочит. 
Живота не жалко. Большак полозья точит.

Я Африки не встретил, читая Гумилёва. 
Сирин накуковала на призрак брата Вовы. 
Рандолевыя зубы у брата и у птицы. 
Сирин накуковала: в холодную садиться.

Вольно мне между Вовой и Никой Гумилёвым, 
На арестантской мове не говорённым словом 
всё ямщику толмачить:
брателло, сделай новой
мне кровь.

Бежит — как скерцо — 
к последнему Централу 
По синему от сердца, 
да алым, алым, алым.


Златоуст

Чтоб из чумной Москвы уехать на Урал, 
Мне стоило в империи родиться
На каменно-таёжной на границе,
Куда мулла барана не гонял.
Тут первый раз прочёл Махабхарата, 
Здесь Кали-Юга в отпуске жила,
На взгорье посетил могилу брата. 
Иншалла.

Тут воспевает нор мышиных хор 
Усохший уд больных уральских гор.

Здесь тени длинней казахских степей, 
Они с любой стороны длинней.
Тут холодно жить, легко умереть. 
Того и другого хотя бы на треть 
Меньше.

Любимые, я помню ваши лица 
Во льдах всей этой тысячи озёр 
Мне выпало родиться на границе 
Среди застывших.
Братьев и сестёр.


Intro

Переведи меня на языки.
Переложи рукой в другую руку. 
Черти слова, круги, значки, крюки, 
я буду оставлять следы, как уголь.

Переведи меня. И доведи
до белого каленья, моря, света.
Из нор окопов в белые дожди, 
переведи, чтобы остаться где-то.

В каких-то сопках, разрывая рот, 
выкрикивать какие-то банзаи, 
чтоб всадники какие-то связали,
 и увезли в какой-то сраный порт.

Чтобы там жить. И никогда не помнить 
язвлённых в кровь и гной распухших членов. 
Чтоб испытали, привязав к колонне,
и почему-то называли пленным.

Чтобы идти в пыли в конце колонны, 
считать затылки и татуировки — 
мечи, кресты, японские драконы... 
Ведёт меня Георгий на веревке.

Переведи про всадников в тумане, 
ремень на шее — дёрнул, и готово. 
Чтоб бездыханным телом на аркане 
писали слово.

Какие эмоции вызвала публикация?

like

dislike

love

funny

angry

sad

wow

Юрий И. Крылов Родился в Москве, в силу семейных перипетий детство провел на Урале. Учился, занимался спортом, в положенный срок оказался в армии, где задержался, не без ущерба для здоровья. Проживал в Англии - учился, работал преподавателем, в конце 90-х вернулся на Родину. С 1998-го года активно занимается книгоизданием, в качестве редактора-концептора. Биографии, некоторые премьерные переводы Кьеркегора, Новалиса, Симоны Вейл, Георга Тракля, многих других, были изданы впервые в России не без его стараний. Издавался в поэтических антологиях (региональных и международных), толстых журналах, в сети. В 2023 году, в издательстве "Русский Гулливер", увидела свет книга "ЗЛАТОУСТ" (читать как топоним).Стихотворения, переводы, проза. Проживает и трудится в Москве.